Одним из высших приоритетов политического курса новоизбранного президента Грузии Михаила Саакашвили является стабилизация отношений между Тбилиси и Россией, зачастую носивших непростой характер. Сохраняя приверженность целям интеграции Грузии в западные оборонные и экономические структуры, Саакашвили в то же время обещает, что отношения между Тбилиси и Москвой выйдут на «новый уровень». Новоизбранный президент заявил 5 января полуофициальному российскому агентству РИА «Новости», что «в сфере военного сотрудничества с Россией есть большие перспективы, в том числе в сфере региональной безопасности».
Процесс разрядки начался еще до президентских выборов 4 января, когда и.о. президента Нино Бурджанадзе прибыла в Москву на переговоры с российским руководителем Владимиром Путиным. Во время визита, проходившего в конце декабря, Бурджанадзе сопровождал и.о. министра иностранных дел Грузии Тедо Джапаридзе. Накануне выборов он обсудил с автором EurasiaNet Гигой Чихладзе перспективы улучшения грузино-российских отношений.
Джапаридзе подчеркнул, что как грузинскому, так и российскому руководству необходимо пересмотреть двусторонние отношения. Он добавил, что установление стабильности в Грузии отвечает национальным интересам России. Ниже следует полный текст беседы.
EurasiaNet. Сегодня часто говорят о потеплении отношений Грузии и России. Но громкие заявления с обеих сторон были раньше, а реального улучшения – нет. Может ли это повториться?Джапаридзе. Взаимоотношения Грузии и России требуют пересмотра, так как на данный момент они находятся на неприемлемом для обеих сторон уровне. После ноябрьских событий [историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight] в наших и без того сложных отношениях мог образоваться определенный вакуум. Целью нашего последнего визита в Москву было начало нового диалога.
[Российский министр обороны] Сергей Иванов – очень важный человек в российской политике, хорошо информированный. ...Иванов оказался приятным и интеллигентным собеседником, но очень, очень трудным. Впрочем, смысл дипломатии заключается как раз в том, что надо вести диалог в любых условиях.
Я считаю, что надо признавать ошибки, которые совершает одна или другая сторона. Например, случай с визитом Березовского в Тбилиси. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight]. Наши пограничники признались в том, что они совершили определенную оплошность. Ну, а в отношении виз – мы признали, что они были действительно выданы, проинформировали об этом российских коллег.
EurasiaNet. Вы как-то говорили об имперских амбициях и иллюзиях, присущих российской политической элите. Сможет ли российское руководство изменить свое отношение к Грузии?Джапаридзе. Есть люди, которые носятся с такими идеями. Однако сейчас я хочу быть более критичным как к себе, так и к Грузии. И Россия, и Грузия должны понять несколько главных элементов наших взаимоотношений… Владимир Путин часто говорит о законных интересах России, о безопасности, о том, что опасность не должна исходить с территории Грузии. Все это мы обязаны учесть. Но и наши российские коллеги должны понять, что нельзя говорить о своей безопасности за счет Грузии. Надо учитывать интересы обеих сторон. В России должны понять, что безопасной Россия никогда не будет, если не будет безопасной Грузия. Это тот баланс, который мы должны установить.
Во время последних бесед с российскими коллегами было очень много эмоций. Когда мы в Москве обсуждали наши отношения в очень конструктивном плане, даже в этот момент как будто какая-то сила не стерпела [диалога]. Они [противники улучшения двусторонних отношений] делают постоянные заявления, речи, [выносят] резкие оценки.
EurasiaNet. Вы затронули вопрос о безопасности России и Грузии. Но способствует ли безопасности России наличие российских военных баз на территории Грузии?Джапаридзе. Исходя из истории наших взаимоотношений, стабильность в Грузии входит в сферу государственных интересов России. Но беда как раз в том, что понимание и реализация этих интересов на уровне политической элиты России... не совпадают. Это, кстати, отчасти происходит и в Грузии.
Надо определить адекватную позицию, определить, что является законным интересом России, а не отдельной личности или партии. Если это удастся сделать, то наши отношения нормализуются. И тогда надобность в российских военных базах сама собой исчезнет. Сейчас эти базы внешней нагрузки не имеют. Нет внешней опасности, на которую база должна реагировать. Просто какие-то люди самим фактом присутствия этих баз пытаются сохранить Грузию в ослабленном состоянии.
EurasiaNet. Но поймет ли и примет ли администрация Путина, что сильная Грузия намного привлекательнее для России?Джапаридзе. Я бы не хотел комментировать то или иное решение правительства России под руководством Владимира Путина. Я, к сожалению, не присутствовал на беседе Бурджанадзе с Путиным. Но я очень доволен теми встречами, которые у нас прошли с Игорем Ивановым и с [российским министром обороны] Сергеем Ивановым. Мы смогли поговорить о многих вопросах, о том, что мы должны продолжить наши переговоры по рамочному договору между Россией и Грузией, о военных базах. Отвечая на ваш вопрос, я хочу сказать, что это возможно.
Разговаривая с Сергеем Ивановым, я понял, что этот канал надо использовать очень активно, тем более что долгие годы он почему-то игнорировался. Это оплошность и грузинской, и российской сторон.
Надо вести диалог даже с самыми неудобными партнерами, надо работать, и нельзя мифологизировать наши действия, априори считать, что все военные агрессивны.
Я хочу подчеркнуть, что именно беседа с Сергеем Ивановым убедила меня в том, что улучшение наших отношений с Россией – реально. Вы совершенно правы, громкие заявления делались и раньше. В данном случае можно сказать, что факт смены власти в Грузии является уникальным – это тоже может сыграть позитивную роль.
EurasiaNet. Можно ли сказать, что главным приоритетом внешней политики Грузии в 2004 году будет улучшение отношений с Россией?Джапаридзе. Я считаю, что приоритетов будет несколько, среди основных - именно улучшение отношений с Россией.
Ко мне приклеен своеобразный ярлык – меня считают самым проамериканским политиком Грузии. Несмотря на этот ярлык, я, выступая перед парламентом Грузии, сказал, что пока я буду находиться на посту министра иностранных дел, я буду пытаться наладить отношения с Россией... Хотя это будет очень сложный процесс, причем не только в отношении российских, но и грузинских политиков. Будет много моментов, которые с трудом воспримут в Грузии, будет много споров и дебатов.
EurasiaNet. Каковы другие приоритеты внешней политики Грузии? Джапаридзе. Это непростое дело. Об этом можно говорить очень долго. В любом случае можно сказать, что внешняя политика будет зависеть от того, что будет происходить в самой Грузии. И успехи нашей внешней политики будут зависеть от положения на внутреннем фронте.
