Выбирая свой внешнеполитический курс на 2005 г. Кремль стоит на распутье. С одной стороны, Россия стремится войти в «западный мир». С другой – лелеет мечту о восстановлении статуса великой державы, которая играла бы доминирующую геополитическую роль в своем регионе. Если выбор не будет сделан, действия Москвы на международной арене в 2005 г. могут оказаться столь же противоречивыми, как и в 2004 г.
Большинство российских экспертов считают, что страна стоит перед ключевым стратегическим выбором, однако весьма расходятся во взглядах на способы решения данной проблемы. По мнению либеральных комментаторов, в прошлом году Россия потерпела два серьезных поражения, испортив отношения с западными демократиями и ослабив свое влияние в странах бывшего Советского Союза. В комментарии, опубликованном 20 декабря в еженедельнике «Коммерсант-Власть», сложившаяся ситуация называется «самым серьезным со времен холодной войны кризисом в отношениях [России] с Западом». В то же время эксперты, склонные к поддержке правительства, утверждают, что Россия не потерпела никаких серьезных внешнеполитических неудач в 2004 г., даже на Украине, и что ее ожидают, как заявил 30 декабря на страницах газеты «Российские вести» аналитик Алексей Строгин, все «шансы на успех в 2005 г.».
В основе расхождения взглядов аналитиков – вопрос об отношениях Москвы с Западом, различное понимание того, что Россия может получить от этого партнерства и что она может предложить со своей стороны.
Когда в 2000 г. Владимир Путин стал преемником президента Бориса Ельцина, он унаследовал и официальную российскую внешнеполитическую доктрину 1990-х гг., видевшую роль России на мировой арене как страны, защищающей принципы защиты прав человека и демократических свобод. Признание «всеобщих прав человека» легло в основу сотрудничества России с Западом в период первого посткоммунистического десятилетия, в результате которого, как ожидалось, Россия постепенно интегрируется в западный мир.
Однако после того, как Путин начал свертывать демократические реформы, настаивать на «специфике» российской демократии, а Кремль усилил нападки на Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе и другие европейские организации, произошел, по сути дела, отказ от той части внешнеполитической доктрины, которая признавала общность политических идеалов и ценностей России и Запада. Однако, с точки зрения Путина, этот отказ не обязательно означает кардинальный разрыв с Западом – например, Кремль хотел бы интенсифицировать сотрудничество в энергетической сфере. Однако, как заметил 8 декабря на веб-сайте Gazeta.ru один аналитик, согласно этой «китайской модели» сотрудничество в энергетической сфере может существовать только в случае продолжения отношений партнерства.
Восприятие происходящего Западом, естественно, носит совершенно иной характер. Политические элиты США и Европы, как и западное общество в целом, считают, что Россия при Путине свернула с пути реформ и модернизации. Однако Запад все же будет поддерживать внешне партнерские и даже дружеские отношения с президентом Путиным, считает Федор Лукьянов, главный редактор влиятельного журнала «Россия в глобальной политике». При этом Запад заинтересован не столько в «демократических» дивидендах, сколько в более прагматичных вещах, говорит Лукьянов, и «воспользуется [этими отношениями] для получения экономических или политических выгод для своих стран».
Ослабление российского влияния на Кавказе, в Средней Азии, а теперь и на Украине связано с этими трениями между Востоком и Западом. Для руководителей постсоветских государств эта слабость – признак того, что покровительство ‘большого брата’ более не является гарантией их власти, говорит Лукьянов в редакционной статье от 30 декабря. Поэтому, говорит он, в отношениях с Москвой можно вести себя гораздо более независимо, стараясь заручиться поддержкой кого-то из более могущественных игроков.
В то же время привлекательность российской социально-экономической и политической модели явно снижается. Пример тому – Украина. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight]. Пойдя на сближение с Европейским Союзом, Киев скорее всего откажется от прежних планов вступления в возглавляемый Россией экономический союз. Как признал 20 декабря в интервью ежедневной «Независимой газете» глава Совета по международной и оборонной политике Сергей Караганов, ошибочные шаги Кремля в ходе «оранжевой революции» открыли для ЕС «гигантские возможности» на Украине.
Для того чтобы более эффективно конкурировать с Западом, считают некоторые российские аналитики и политические деятели, Москва должна извлечь уроки из своего поражения на Украине и пересмотреть политику в рамках Содружества независимых государств. В программной статье, опубликованной 28 декабря «Независимой газетой», председатель комитета Госдумы РФ по международным делам Константин Косачев призвал Кремль предложить что-то «понятное и доступное» странам СНГ, что могло бы дать правительствам этих стран мотив для сотрудничества с Москвой. «Запад делает это под флагом демократизации, а мы, получается, только во имя себя самих», – пишет Косачев. «Но лозунги демократии (даже с учетом явной геополитической подоплеки) адресованы самим народам, а наша активность слишком откровенно преследует российские интересы».
По мнению других российских стратегов, Москве следует вести себя просто более агрессивно – или, по крайней мере, так же агрессивно, как ее западные соперники. В интервью от 21 декабря ежедневной газете «Московский комсомолец» близкий к Кремлю аналитик Глеб Павловский заявил, что «мы должны действовать так же, как американцы» и «иметь фонды и программы», которые защищали бы российские ценности на всей территории СНГ. Павловский, как и другие стоящие на стороне Путина аналитики, считает, что западные институты демократии «не вполне применимы на Евровостоке», однако не уточняет, в чем именно должны заключаться ценности «Евровостока».
Россия определится с тем, что это за ценности, в 2005 г., считает Павловский. Однако при всей неотложности этой задачи большинство аналитиков не уточняют, какие именно привлекательные цели и вдохновляющие идеи мог бы предложить Кремль своим постсоветским соседям. Некоторые из них вообще не надеются, что Россия когда-либо выступит с такого рода предложениями. «Нас спасают только исторические традиции, которые не позволяют разорвать это пространство», – заявил 6 декабря аналитик Виталий Третьяков в интервью еженедельнику «Эксперт». «У нас пока ничего не возникло равного по [идеологической] мощи советскому коммунизму или западному либерализму».
В конечном итоге, заявляют некоторые эксперты, России не останется ничего другого, как реформировать свои политическую и экономическую систему. «Если у нас не будет жизнеспособной экономической и привлекательной политической модели, то страны [СНГ] переориентируются на ЕС», – замечает Караганов.
Или же, как удачно сформулировал в своем комментарии от 18 октября главный редактор веб-сайта Виталий Лейбин, Москва должна предложить своим соседям модель общества «с человеческим лицом». Какие остаются варианты? – Найти «человеческое лицо» в сегодняшней авторитарной России.
От редактора:
Игорь Торбаков – независимый журналист и историк, специалист по СНГ. Кандидат исторических наук (МГУ), доктор философских наук (Украинская Академия наук). Работал в Институте российской истории (РАН) в 1988-1997 гг. Приглашенный исследователь в Институте Кеннана (Вашингтон), фулбрайтовский стипендиат Колумбийского университета, приглашенный исследователь Гарвардского университета. В настоящее время живет и работает в Стамбуле (Турция).
