Новый кыргызский закон, придающий первостепенное значение развитию кыргызского языка, вызывает в стране споры. Авторы закона, включая президента, заявляют, что закон будет способствовать распространению кыргызского языка в ситуации, когда деловая документация, инструкции и учебники все чаще составляются на русском. Противники закона, включая некоторых членов парламента и деятелей гражданского общества, утверждают, что, учитывая многонациональный характер кыргызского общества, принятие закона может привести к дискриминации этнических меньшинств. По мнению местных наблюдателей, закон о языке оказался вовлеченным в более широкий контекст политической борьбы, развернувшейся в преддверии парламентских и президентских выборов.
Появление двух вариантов закона о языке перевело вопрос в политическую плоскость. Первый вариант, принятый парламентом 20 ноября, был представлен президентом Аскаром Акаевым. Составляющие закон 38 статей обязывают госслужащих говорить и писать по-кыргызски и требуют, чтобы по меньшей мере треть всех средств массовой информации и рекламных материалов выходили на кыргызском, подчеркивая также необходимость более широкого использования языка титульной нации в сфере образования. В нем также предусмотрены постепенный переход кыргызского алфавита с кириллицы на латиницу и создание национальной комиссии по кыргызскому языку для наблюдения за выполнением всех этих мер.
Бектур Асанов, представитель парламентской оппозиции и лидер Демократической партии, предлагал альтернативный вариант: развивать кыргызский язык постепенно, поощряя людей, говорящих на других языка, к изучению вновь выходящих публикаций на кыргызском языке. По словам наблюдателей, беспокойство Асанова вызывало то, что закон в его первоначальном виде давал материальные преимущества тем, кто на нем говорит, помогая им получить более или менее выгодные государственные должности. [Информацию о проблеме бедности в Кыргызстане см. Архив рубрики Eurasia Insight]. В результате в стране могла развернуться систематическая (и противоречащая конституции) дискриминация.
Два варианта закона выражают интересы двух различных групп избирателей. Русский язык распространен в столице страны Бишкеке и других северных городах, в то время как этнические узбеки в Оше и жители других южных городов (где Акаева не жалуют) говорят на других языках. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight]. Эти меньшинства составляют весомую часть населения. По некоторым оценкам, из пяти миллионов проживающего в Кыргызстане населения 800 тысяч составляют этнические узбеки и 600 тысяч – этнические русские.
В редакционной статье от 13 января в газете «Республике», часто выступающей с критикой Акаева, утверждается, что споры вокруг законопроекта отражают существующие в стране межрегиональные противоречия. [Информацию о «Республике» см. Архив рубрики Human Rights]. «Южане активнее стремятся продвигать [президентский] законопроект потому, что по части владения государственным языком они во многом превосходят обрусевших северян», – говорится в редакционной статье. «Это [закон о языке] позволит им [южанам] с меньшими усилиями вытеснять последних с политической арены, с государственных должностей, что сулит немалые выходы».
Предшественники Акаева еще в советские времена доказывали, что кыргызский язык является фактором объединения страны. 23 сентября 1989 г. Верховный Совет Киргизии принял закон о придании кыргызскому языку статуса государственного. После обретения Кыргызстаном независимости Акаев издал множество указов, которые должны были способствовать распространению кыргызского языка. В 2000 г. в число официальных был включен русский язык. На тот момент по меньшей мере один ученый-филолог предупреждал, что разговорному кыргызскому грозит исчезновение.
В конце декабря парламентский комитет по образованию, науке и культуре взял за основу нового закона вариант, предложенный президентом Акаевым. И хотя Асанов отозвал направленный им текст вскоре после начала дебатов, многие депутаты продолжали возражать против поспешного, на их взгляд, принятия президентского законопроекта. Акаева обвиняют также в том, что, не являясь кандидатом на президентских выборах 2005 г., он, тем не менее, продолжает заниматься политическими играми. Поскольку этнические кыргызы составляют до 52 процентов населения страны, принятие закона, закрепляющего их культурное наследие, может принести значительные политические дивиденды.
Кабай Карабеков, председатель парламентского комитета по информации и бывший представитель президента, обвинил критиков закона в том, что они мешают Акаеву укреплять кыргызскую государственность. На пресс-конференции 8 января он заявил местным журналистам, что «сейчас началась предвыборная гонка, в которой очки набирать некоторые политики пытаются любыми способами», и именно это и является причиной горячих дебатов, развернувшихся вокруг законопроекта о языке.
Некоторые наблюдатели обеспокоены тем, что власти могут использовать новый закон для дискредитации политических конкурентов Акаева. Главный политический соперник Акаева и бывший мэр Бишкека Феликс Кулов вышел из президентской гонки 2000 г. после того, как оказался несоответствующим конституционному требованию, согласно которому кандидаты в президенты должны бегло говорить на государственном языке. [Информацию о Кулове см. Архив рубрики Eurasia Insight].
Власти так и не смогли сделать кыргызский языком СМИ. Наибольшей популярностью продолжают пользоваться русскоязычные издания, значительное распространение получили также органы информации на других языках. Поэтому сегодня наблюдатели озабочены тем, что закон может затруднить деятельность выходящих на других языках независимых СМИ.
Другие наблюдатели сомневаются в том, что этот далеко идущий закон будет сколько-нибудь способствовать распространению кыргызского языка, который остается непопулярным среди узбеков и других этнических групп. Его носители порой демонстрируют ограниченный словарный запас, а правительство так и не объяснило, как будут финансироваться программы развития кыргызского языка.
