Недавние Ирано-Российские переговоры на высшем уровне дали Кремлю возможность продемонстрировать прагматический подход по ряду ключевых стратегических сфер в международной политике, включающих раздел Каспийского моря и Афганистан.
Отношения между Москвой и Тегераном не такие ровные, и никоим образом не могут быть определены, как стратегическое партнерство. Даже назвать Россию и Иран «стратегическими соседями», как это было сделано на встрече российского Президента Владимира Путина и иранского лидера Мохамеда Хатами в середине марта, растягивает границы достоверности. В то время как оба государства противостоят усилиям США и Турции расширить их влияние в Каспийском бассейне, Иран и Россия сами являются жесточайшими конкурентами в данном регионе. И основным полем дипломатической битвы является, конечно же, раздел Каспия.
Перед распадом Советского Союза статус Каспийского моря был определен двумя документами - договором 1921 года между Российской Федерацией и Персией, и договором 1940 года между Советским Союзом и Ираном. Оба соглашения значительно сокращали возможность Ирана пользоваться ресурсами Каспийского моря, который Кремль считал своим внутренним озером. С 1991 года, когда число прибрежных государств увеличилось с двух до пяти, Тегеран настойчиво искал пути улучшения своей позиции на Каспии.
В недавние годы Иран был в поиске 20% доли ресурсов Каспия, в то время как Россия искала способ разделить морское дно, используя так называемый принцип линии меридиана, одновременно сохраняя воды и поверхность моря общими. Такое положение дел оставило бы Иран с 13% долей морского дна. Москве удалось убедить Азербайджан и Казахстан, два других Каспийских государства, согласиться с их позицией и подписать с ними двусторонние договоры по разделу Каспия. Туркменистан, кажется, все еще колеблется. Тегеран, однако, упорно придерживается своего принципа равных квот.
Во время переговоров на высшем уровне в Москве позиция Ирана не намного изменилась. В своей попытке уменьшить расхождение во взглядах по Каспийскому вопросу Россия и Иран провозгласили совместное заявление, которое гласило: «До тех пор, пока законодательный процесс по Каспийскому морю не будет завершен, стороны официально не будут признавать никаких границ по этому морю.» Как Азербайджан, так и Казахстан, подвергли резкой критике совместную декларацию, рассматривая ее как отступление, сделанное Москвой по Каспийскому вопросу.
Столкнувшись с Иранским упрямством, Россия поспешила снять с себя ответственность. «Вопрос Иранской квоты в Каспийском море следует обсуждать не между Россией и Ираном, а между Ираном и его соседями – Азербайджаном и Туркменистаном,» сказал Юрий Федоров, эксперт по Каспию Московского Института Международных Отношений.
Желание Москвы найти компромисс по Каспийскому вопросу связанно с огромным желанием российских политиков восстановить их статус мировой державы. В обмен на более примирительную позицию по Каспию, Россия стремиться возродить те отношения с Ираном, которые существовали до распада Советского Союза. Иран, как полагают многие российские стратеги, представляет жизненно-важную стратегическую ценность для Москвы.
«Россия должна быть последовательна в своих попытках придать форму независимым Российско-Иранским отношениям, сохранить и усилить их отношения с Индией и Китаем,» говорит Андраник Мигранян, влиятельный Московский политический ученый и вице-президент фонда Реформа. В зависимости от того, как эти отношения будут развиваться, продолжал Мигранян, будет очевидно, какие течения в международных отношениях одержат верх. Дальнейшие развития в последующих месяцах покажут «проясниться ли новый баланс сил, и образуется ли действительная многополярность, или же мы будем свидетелями полного превосходства Соединенных Штатов.»
Чтобы быть уверенным в построении своих связей с Тегераном, Кремль также имеет важные региональные геополитические соображения в Центральной Азии и на Кавказе. В случае с Центральной Азией как Москва, так и Тегеран, поддерживают анти-Талибский альянс, возглавляемый Ахмадом Шакх Массудом. На Кавказе, Иран и Россия в основном поддержали Армению в продолжающемся Нагорно-Карабахском мирном процессе.
Некоторые эксперты предлагают, чтобы Иран приветствовал возрастающее присутствие России в Центральной Азии и на Кавказе, как лучшую альтернативу расширяющейся позиции США и Турции в регионе. Это подсказало некоторым Московским стратегам предложить появление двух различных политических альянсов в Центральной Евразии: США –Турция – Азербайджан – Пакистан против альянса Россия – Иран – Армения – Таджикистан.
Большинство дел в Московской международной политике все еще бурлит вокруг наследия бывшего Президента Бориса Ельцина, под руководством которого международное влияние России страдало от крутого падения. Распад Коммунистической системы сыграл основную роль в упадке России, но некоторые аналитики полагают, что политика Ельцина, в особенности желание Росии следовать за США в 1990-х годах, обострила тот вред, нанесенный национальным интересам страны.
Международная политика Ельцина, уступая давлению США, пошла на попятную в своих долгосрочных обязательствах перед Ираном и другим своим старым союзником, Индией, отметил политический аналитик Дмитрий Козырев в ежедневной Независимой Газете. « Ни одна банановая республика не была унижена подобным образом,» написал Козырев.
Другой основной фактор, подчеркивающий Российский прагматизм по отношению к Ирану, наблюдается и в экономике. Столкнувшись с жесткой конкуренцией на международном рынке оружия, Россия поняла, что ее усилия по восстановлению военно-промышленного комплекса в большей степени будут зависить от закупок с Иранской стороны, которая является на сегодняшний день третьим самым большим покупателем Российского оружия после Индии и Китая. Перспектива будущих многомиллиардных военных продаж Ирану возбудило Российских официальных лиц. "«Никто не знает точно, сколько Россия может заработать на сделках с Ираном, но потенциальные возможности этих перспектив перехватывают дыхание,» отмечает Козырев.
