На официальном уровне Россия продолжает поддерживать администрацию узбекского президента Ислама Каримова, а российский министр иностранных дел Сергей Лавров соглашается с заявлением Ташкента о роли исламских боевиков в последних актах насилия в Андижане и его окрестностях. Однако на самом российские стратеги глубоко встревожены тем обстоятельством, что политика не идущего на компромиссы и опирающегося на силовые методы Каримова становится одним из факторов дестабилизации Узбекистана.
Вопреки заявлениям узбекского правительства о том, что ситуация в восточной оконечности узбекского сектора Ферганской долины, включая Андижан, стабилизировалась, в регионе все еще сильны конфронтационные настроения. В предрассветные часы 17 мая повстанцы совершили партизанские набеги на блок-посты в Андижане, ранив по меньшей мере одного милиционера. О потерях среди мятежников ничего не сообщается. Между тем спецназ, как сообщается, задержал несколько сотен узбеков по подозрению в участии в андижанских событиях, в результате которых погибло более 700 демонстрантов. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight.]
Не приводя никаких доказательств, Каримов утверждает, что андижанские события – начавшиеся с того, что вооруженные люди захватили местную тюрьму и освободили несколько сотен заключенных, – являются хорошо спланированной операцией исламских боевиков, получивших материально-техническую и организационную помощь от международных террористических организаций. Рассказы очевидцев опровергают каримовскую версию событий, и некоторые правительства иностранных государств, а также международные и правозащитные организации подвергают критике его заявление. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight.]
Россия в основном соглашается с объяснением Каримова. Однако в своем интервью от 17 мая российской газете «Известия» министр иностранных дел Сергей Лавров несколько изменил свою прежнюю позицию. Лавров в целом согласился с оценкой Каримова, заявив, что исламские боевики провели в Андижане операцию по заранее «подготовленному плану». В то же время он оставил России пространство для маневра, заметив, что эта оценка основана на «данных, которые требуют серьезной перепроверки».
«К глубокому сожалению, погибло очень много ни в чем не повинных граждан. И с причинами этого необходимо разобраться», – заявил Лавров «Известиям».
События в Андижане создали дополнительные трудности для определения внешнеполитической позиции России. За последний год или около того Россия усилила поддержку Каримова, а узбекский лидер дистанцировался от США, главным образом потому, что, на взгляд Ташкента, Вашингтон стал локомотивом прокатившихся по СНГ в последние полтора года революций. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight.]
Более десяти лет Кремль полагал, что авторитарная администрация Каримова является лучшей гарантией стабильности в Узбекистане. События в Андижане показали, что те, кто ставил знак равенства между беспощадностью режима и его способностью сохранять стабильность, ошибались, считают некоторые аналитики. Все большее число российских политических деятелей, все еще стремящихся восстановить влияние Москвы в Узбекистане, считают, что проводимая Каримовым силовая политика гибельна и способна взорвать существующий в Средней Азии политический порядок. Тем не менее Кремль колеблется, не решаясь изменить свою позицию в отношении Каримова.
По сообщению кремлевской пресс-службы, российский президент Владимир Путин имел 14 мая телефонный разговор с Каримовым и выразил беспокойство в связи с возможной дестабилизацией в Средней Азии. Выступая в тот же день по радиостанции «Маяк», первый заместитель министра иностранных дел России Валерий Лощинин сообщил о срочном создании «кризисной группы» под эгидой МИДа. Он признал также, что Россия встревожена «взрывоопасной ситуацией» в Ферганской долине.
Когда 13 мая поступила первая информация о кризисе в Андижане, российские дипломаты заявили, что его причиной могла стать широко распространенная бедность. «Сложное социально-экономическое положение... определенная слабость власти... исламский фактор... все это вместе взятое с учетом недовольства населения уровнем своей жизни и предопределяет взрывоопасность ситуации», – заявил Лощинин в интервью радиостанции «Маяк». Однако после телефонного разговора Путина с Каримовым подход российского руководства заметно изменился, и Лавров и другие чиновники высшего ранга обвинили в андижанских событиях «внешние экстремистские силы, такие как талибы».
По мнению аналитиков, андижанский кризис в конце концов заставит Кремль изменить политику в отношении Каримова. Главный стратегический интерес России в Средней Азии – поддержание там стабильности, однако все больше экспертов видят в Каримове источник потенциальной нестабильности.
Главной проблемой, стоящей сегодня перед Россией и остальными членами международного сообщества, является отсутствие в Узбекистане иной заметной политической силы, кроме Каримова, на которую можно было бы положиться в задаче поддержания стабильности. Вакуум власти в Узбекистане может привести к катастрофическим последствиям на всей территории Центральной Азии и за ее пределами, открыв путь для резкого роста наркоторговли и иной преступной деятельности, а также создав новые надежные убежища для международных террористических организаций.
В период своего более чем 15-летнего пребывания у власти Каримов подавлял всех своих политических соперников и установил жесткий контроль над экономической жизнью страны. В одной из статей в газете «Коммерсант» от 16 мая говорится, что Каримов «уничтожил светско-демократическую оппозицию и породил исламскую. Уничтожил исламскую и породил экономическую. Расправившись с нею, породил оппозицию местных элит».
Учитывая, что администрация Ислама Каримова перекрыла практически все возможности для реализации политических и экономических амбиций граждан, нет ничего удивительного в том, что оппоненты режима берутся за оружие, считают некоторые российские эксперты. Зловещим признаком, указывающим на будущую дестабилизацию в Узбекистане, является то, что, как показывают андижанские события, некоторые участники антиправительственные акций доведены до отчаяния и готовы драться насмерть.
Андрей Грозин, заведующий отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ (Москва), заявил, что Каримов загнал себя в «очень сложную ситуацию». Постоянно ориентируясь только на силовые методы диалога с любой оппозицией, сказал Грозин в интервью веб-сайту Strana.ru, он очень серьезно сократил поле для маневра и попал в ситуацию порочного круга. Подавляя оппозицию, режим плодит недовольных и в то же время «сужает для себя возможность воздействия на ситуацию несиловыми методами», заявил Грозин.
По словам других экспертов, до тех пор пока в Ферганской долине не будут решены социально-экономические проблемы, «о стабильности в Средней Азии можно и не мечтать». Аналитик Дмитрий Верхотуров в статье на веб-сайте APN.ru считает, что обнищавшее население Ферганы будет и впредь служить источником революций. «Для революции, по образу и подобию киргизской, в Узбекистане есть все предпосылки», – пишет Верхотуров. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight.]
Российская политика в Центральной Азии должна основываться исключительно на прагматизме, говорят некоторые аналитики. В то же время, утверждают они, вполне возможно, что времени для решения узбекской проблемы и сохранения стабильности уже не остается.
«Еще недавно казалось, что режим Каримова незыблем, но оказывается, это совсем не так», – заметил на веб-сайте Politcom.ru директор Института военно-политического анализа Александр Шаравин. «И, конечно, власть Каримова в любую секунду может быть свергнута, это нужно понимать».
По мнению нескольких экспертов, благоприятная возможность для мирной смены власти в Узбекистане, скорее всего, упущена. Продолжающие поступать сообщения о стрельбе в окрестностях Андижана указывают на то, что в Ферганской долине начинается долгий период мятежей. «Если [жители] Средней Азии наконец возьмутся за оружие, стрельба будет продолжаться долго», – говорится в комментарии, размещенном на веб-сайте Gazeta.ru.
От редактора:
Игорь Торбаков – независимый журналист и историк, специалист по СНГ. Кандидат исторических наук (МГУ), доктор философских наук (Украинская Академия наук). Работал в Институте российской истории (РАН) в 1988-1997 гг. Приглашенный исследователь в Институте Кеннана (Вашингтон), фулбрайтовский стипендиат Колумбийского университета, приглашенный исследователь Гарвардского университета. В настоящее время живет и работает в Стамбуле (Турция).
