До инаугурации 6 августа новоизбранного президента Махмуда Ахмадинежада осталось несколько дней, однако уже сегодня ясно, что внутренняя и внешняя политика новой администрации Ирана может превзойти первоначальные ожидания.
Иранская ядерная программа, самый острый из внешнеполитических вопросов, стоящих на повестке дня в Иране, занимает сегодня первые полосы газет, но позиция Ахмадинежада по этой проблеме кажется скорее исключением, чем правилом в будущей политике. Накопление социальных и экономических проблем, унаследованных от прежних правительств, соперничество между различными политическими и военными группировками, падение интереса к идеалам Исламской революции, а также угроза очередных кризисов на международной арене, – все это диктует необходимость в политическом прагматизме, а не радикализме.
Как новый президент, так и его патрон Духовный лидер Али Хаменеи прекрасно понимают, какие проблемы стоят перед страной, однако, судя по первым шагам, проявляют крайнюю осторожность, предпочитая консолидировать власть, прежде чем делать какие-либо важные шаги, а это может занять многие годы.
Тем не менее в том, что касается ядерной программы, новый президент явно отбрасывает осторожность. Отчасти это может быть данью консервативным органам безопасности, разведке и военным структурам, которые поддержали Ахмадинежада на выборах 24 июня. Сегодня и Ахмадинежад и политический блок, получивший власть над Ираном, считают, что ядерная программа может усилить глобальные позиции Ирана, избавить страну от будущих угроз, а кроме того, на нее уже потрачено слишком много средств. Ахмадинежад заявлял несколько раз по разным поводам, что внешняя политика страны должна служить «максимальному укреплению могущества и престижа Исламской Республики» в мире.
Имея в виду эту цель, Иран объявил 31 июля о намерении возобновить работы по ядерно-топливному циклу на заводе в Исфагане после нескольких месяцев моратория, установленного по договоренности с Германией, Францией и Великобританией. Формально Иран имел все основания для такого решения, поскольку все стороны соглашения полагали, что к этому сроку должны были появиться новые договоренности. Иран отказал Европе в переносе срока представления требований, фактически использовав эту просьбу как предлог для продолжения приостановленных работ по обогащению урана.
Просочившаяся в две иранские газеты информация, позднее подтвержденная Советом национальной безопасности, дополнительно свидетельствует об ужесточении позиции Ирана по вопросу о ядерной энергии. Сообщается, что Духовный лидер аятолла Али Хаменеи недавно пригласил уходящего со своего поста президента Мохаммада Хатами, председателя Совета целесообразности и экс-президента Али-Акбара Хашеми-Рафсанджани, премьер-министра страны в период войны с Ираком в 1980-1988 гг. Мир Хосейна Мусави, и Ахмадинежада к себе домой для частной беседы. Эта необычная встреча была истолкована как указание на желание аятоллы Хаменеи получить от глав предыдущих администраций согласие на некое важное политическое решение еще до официального вступления в должность Ахмадинежада.
Международные эксперты озабочены тем, что это решение может еще больше обострить разногласия по вопросу о ядерной программе между Ираном, с одной стороны, и Европой и США – с другой. 2 августа глава французского МИДа Филипп Дуст-Блази объявил, что Франция, Германия и Великобритания созовут чрезвычайное заседание совета управляющих Международного агентства по атомной энергии для обсуждения решения Ирана возобновить обогащение урана в Исфагане. В зависимости от результата встречи, передали информагентства слова Дуст-Блази, в Совет Безопасности ООН может быть передано предложение о введении санкций в отношении Ирана.
Однако эта информация вряд ли сильно повлияет на позицию Ирана. Как заявил EurasiaNet источник, близкий к высокопоставленному помощнику Ахмадинежада, на встрече с глазу на глаз между Ахмадинежадом и Хасаном Роухани, отвечающим за иранскую ядерную программу, новоизбранный президент заявил, что рассмотрение вопроса в Совете Безопасности – не самая высокая плата за завершение ядерной программы.
Последние события подтверждают существование такого подхода. В качестве возможного кандидата на должность министра иностранных дел называется Али Лариджани, бескомпромиссный критик ядерной политики администрации Хатами. По мнению Лариджани, Хатами проводил слишком соглашательскую политику в отношениях с Францией, Германией и Великобританией. Лариджани решительно выступает за продолжение иранской ядерной программы. Пытаясь заручиться твердой поддержкой населения, иранские государственные теле- и радиостанции в последние две недели выпускают передачи, доказывающие преимущества ядерной энергетики.
При этом другие внешнеполитические решения больше напоминают крайне осторожное балансирование. Например, иранская и израильская пресса недавно сообщили, что на сентябрь, когда Ахмадинежад приедет на сессию Генеральной Ассамблеи ООН, запланирована его встреча в Нью-Йорке с общиной иранских евреев.
49-летнего Ахмадинежада считают убежденным сторонником социального и политической курса, который проводил лидер иранской Исламской революции 1979 г. покойный аятолла Хомейни.
В социальных вопросах Ахмадинежад выступает за расширение роли местных мечетей и религиозных благотворительных организаций взамен НПО и других институтов гражданского общества. Привлечение государства к просвещению масс рассматривается как лучший способ борьбы с поведением, которое отклоняется от моральных норм, принятых в период правления Хомейни.
В экономической области Ахмадинежад предлагает популистские шаги, направленные на сокращение разрыва в доходах различных слоев населения. Это должно убедить граждан в том, что их мнение учитывается при решении важнейших социально-экономических проблем.
Политические круги в Иране указывают также на некоторые потенциально важные изменения в будущей экономической политике правительства, связанные с недавней заменой ближайших советников Ахмадинежада.
Из нескольких сообщений стало известно, что Ахмадинежад отправил в отставку двух известных депутатов парламента, выступавших за политику экономической изоляции и жесткое государственное регулирование – Ахмада Таваколи и Мохаммада Хошчегре, – и назначил на их место сторонников относительно либеральной экономической политики – профессора Фархада Рахбара и члена меджлиса Давуда Данеш Джавари, предлагающих сократить роль государства и провести либерализацию экономики.
Важную роль в подборе кандидатов на посты в новом иранском кабинете, как сообщается, сыграло ближайшее окружение новоизбранного президента, связанное прежде всего с фракцией «Абадгяран» в правительстве Тегерана.
Перемены вызывают трения в прежнем истеблишменте, например, в таких политических организациях, как Общество воинствующего духовенства и Исламская коалиция «Моаталяфе». Говорят, что новые назначения вызвали раздражение даже у некоторых самых близких консервативных союзников новоизбранного президента.
Кроме ближайшего окружения президента, в будущем политическом раскладе важную роль будут играть две политических силы: «Исаргяран» (Приносящие жертвы), люди из разведки, органов безопасности и Корпуса стражей революции; и парламентская фракция «Абадгяран», группировка, энергично поддерживавшая на президентских выборах Мохаммада Бакер Галибафа, соперника Ахмадинежада и экономического воротилу, и тесно связанная с организацией под названием «Исламское общество инженеров».
Однако такая оппозиция нисколько не означает изменения консервативных взглядов Ахмадинежада. Как он сам заметил накануне выборов 24 июня, «мы делали революцию не ради демократии».
От редактора:
Камаль Назир Ясин – псевдоним независимого журналиста, освещающего события в Иране.
