Что Делать С Растущим Влиянием Шанхайской Организации Сотрудничества?

Шанхайская организация сотрудничества, главная движущая сила китайско-российского стратегического сотрудничества, оказывает все более сильное давление на стратегические интересы США в Центральной Азии. Постоянные контакты США и Организации Североатлантического договора с ШОС могли бы стать наилучшим способом сдерживания растущего влияния этой группировки.

ШОС, членами которой являются Китай, Россия, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан, формально появилась на свет в 2001 г. С тех пор организация приняла в свои ряды качестве наблюдателей Индию, Иран, Монголию и Пакистан. В последние годы ШОС способствует экономической интеграции региона. На встрече премьер-министров ШОС, прошедшей 15 сентября в таджикской столице Душанбе, государства – члены организации проявили интерес к расширению инфраструктуры региональной торговли и к совместным усилиям, направленным на развитие маршрутов энергоэкспорта.

Однако основное внимание ШОС обращает на вопросы безопасности, а именно на предложенную китайцами тройственную формулу (в порядке убывания степени угрозы) «терроризм, сепаратизм и экстремизм». Программа ШОС в области безопасности весьма обширна. Организацию сравнивают с Варшавским Договором, о ней говорят как о «восточном НАТО». Программа ШОС пронизана китайскими и российскими подозрениями насчет американских происков в Евразии, а точнее – она движима желанием ослабить влияние США в Средней Азии. Это следует из целого ряда заявлений ШОС, включая декларацию, обнародованную 15 июня на саммите в честь пятой годовщины создания организации.

С учетом того, что ШОС является прежде всего геополитическим противовесом Соединенным Штатам, Вашингтон практически не имеет шансов быть когда-либо принятым в члены организации. В 2005 г. заявка США на вступление в ШОС была отвергнута. Однако Соединенные Штаты не обязательно должны становиться полным членом организации, чтобы сотрудничать с государствами Средней Азии. В интересах Вашингтона – оставаться в тесном контакте с ШОС. Для этого США могли бы подать еще одну заявку на получение статуса наблюдателя.

Шансы на успех могли бы вырасти, если бы Соединенные Шансы наладили отношения с государствами Средней Азии, уравновесив задачи продвижение демократии и демократизацию с другими своими национальными интересами, в том числе в сфере безопасности и энергетики. За исключением Туркменистана и Узбекистана, большинство стран Средней Азии продолжают поддерживать тесные связи с Соединенными Штатами, стремясь сохранить баланс в ситуации усиления российского и китайского влияния. Вашингтону следует использовать все сохранившиеся контакты и рычаги и наладить отношения с дружески настроенными государствами региона, предложив им содействие в экономической, управленческой сферах, в области реформы законодательства, а также развивая отношения по линии военных ведомств.

Соединенным Штатам необходимо находиться в контакте с ШОС хотя бы для того, чтобы помешать вступлению Ирана в эту организацию на правах полного члена. Прием Ирана в ШОС стал бы катастрофой для процесса нераспространения ядерного оружия, а также поставил бы под угрозу экономическую безопасность США. С принятием Ирана в члены ШОС эта организация получила бы возможность реализовать мечту российского президента Владимира Путина о создании «газового ОПЕКа».

НАТО необходимо также обдумать вопрос о расширении отношений с ШОС. Возможности сотрудничества могут выйти за рамки существующих программ – Совета «НАТО-Россия» и «Партнерства во имя мира», членами которых являются большинство государств Средней Азии. Сплоченность членов НАТО, их приверженность общим ценностям находятся на уровне, который пока недоступен для членов ШОС и государств, входящих в эту организацию на правах наблюдателей. Не менее важно то, что ШОС остается относительно небольшой организацией, находящейся еще в младенческом возрасте: ее бюджет не превышает 30 млн долларов, а в штат входит всего несколько десятков человек. НАТО, гораздо более крупная, сильная и более опытная в вопросах международной безопасности организация, может начать обсуждение с ШОС стратегических проблем региона и найти способы сотрудничества в рамках «Партнерства во имя мира».

Цена за невнимание Вашингтона к вопросу о расширении влияния ШОС может оказаться слишком высокой. Китайско-российское стратегическое партнерство является серьезной угрозой для геополитических позиций США в Средней Азии. Признаком того, что китайско-российское партнерство стремится к систематическому ослаблению влияния США в регионе, служит то, что по требованию Узбекистана американские вооруженные силы покинули в июле 2005 г. базу в Карши-Ханабаде. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight.] Попытки Москвы и Пекина укрепить свое влияние в Кыргызстане также нанесли удар по интересам США. После продолжительных переговоров Вашингтон и Бишкек наконец договорились о продлении соглашения об использовании американскими военными авиабазы в Манасе неподалеку от кыргызской столицы Бишкека. Для этого Вашингтону пришлось согласиться на серьезное повышение арендной платы: с 2,7 млн до 150-200 млн долларов в год. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight.] Российская база в Кыргызстане осуществляет свою деятельность, не внося арендной платы. Питер Родман, помощник министра обороны США по вопросам международной безопасности, заметил недавно: «ШОС пытается сказать нам, чтобы мы как можно скорее убирались с этой территории».

Китай, пожалуй, повел себя наиболее активно, используя ШОС для изменения расстановки сил в Средней Азии. Пекин страстно желает расширить свое региональное военное влияние в Средней Азии, предлагая даже кыргызским властям подумать над созданием в Кыргызстане китайских военных баз. Рост милитаризации в регионе делает все более вероятным использование военных средств, особенно при решении проблем, связанных с религиозным радикализмом, терроризмом, сепаратизмом и наркоторговлей.

Крайнюю озабоченность Китая вызывает район Синьцзяна, оплот уйгурского сепаратизма. После распада Советского Союза Пекин получил со стороны среднеазиатских государств заверения не поддерживать, не защищать и не осуществлять военную подготовку синьцзянских сепаратистов. С тех пор Китай и государства Средней Азии подписали несколько соглашений о борьбе с сепаратизмом и терроризмом, начав сотрудничество в военной сфере и по вопросам безопасности в приграничных районах и за их пределами.

Народно-освободительная армия Китая участвовала в нескольких совместных учениях с военными подразделениями других государств ШОС, в том числе в первых в истории двусторонних совместных учениях с российской армией, прошедших летом 2005 г. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight.] Способность к взаимодействию российских и китайских вооруженных сил многократно усиливает совокупную военную мощь двух стран в случае серьезного военного конфликта, и Пентагон очень встревожен возможностью скоординированных российско-китайских операций. Пока что такие способные взаимодействовать силы не представляют угрозы для присутствия США на Ближнем Востоке. Тем не менее численность российских подразделений превосходит американский контингент, дислоцированный в Средней Азии. Военное сотрудничество между Россией и Китаем под прикрытием борьбы с терроризмом может привести к тому, что в штабах НАТО и Пентагона наконец прозвучит сигнал тревоги.

Нефть и газ – наиболее важные экономические и стратегические причины, по которым Китай налаживает отношения со среднеазиатскими государствами. Рост внутренней потребности в энергии вынуждает китайское руководство заниматься активным поиском новых поставщиков энергии. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight.] Логичным шагом является установление контроля над евразийской нефтью, поскольку некоторые из этих нефтегазовых ресурсов могут доставляться в Китай менее дорогим и более безопасным способом, чем транспортировка по морю с помощью танкеров. Денежные вливания Пекина в Среднюю Азию за последний год или около того – через приобретение компаний, создание совместных предприятий и прямую экономическую помощь, ставят вопрос о том, не пытается ли китайское руководство воссоздать традиционные «вассальные отношения между Китаем и государствами Средней Азии посредством инвестиций, торговли и военного сотрудничества».