Пока Москва и Вашингтон борются за влияние в Средней Азии и на Кавказе, некоторые наиболее консервативные российские аналитики в полемическом задоре говорят о существовании параллелей в методах и геополитических целях администрации Буша и... большевиков-ленинцев.
В Москве сложился консенсус, что в основе так называемого феномена «цветных революций», в ходе которых акции народного протеста привели к смене режимов в Грузии, на Украине и в Кыргызстане, лежала идеология, разделяемая администрацией Буша. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight.] Вашингтон категорически отрицает прямую причастность к революционным событиям, а заявления о «демократизации» звучат уже не так громко после потрясшей Узбекистан в мае андижанской кровавой бойни. Так или иначе, многие российские политические деятели подозревают, что Вашингтон выжидает, готовя новые смены режимов в других странах бывшего СССР. Сегодня внимание сосредоточено на Азербайджане, где 6 ноября должны состояться парламентские выборы. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight.]
По мнению московских ультраконсервативных теоретиков, администрация Буша руководствуется идеалистическим представлением о своей роли лидера глобальной демократической революции. Ее агрессивный идеализм чем-то напоминает аналитикам большевиков, которые, вскоре после совершения государственного переворота в 1917 г., начали энергично проводить в жизнь фантастический план глобальной коммунистической революции. Несмотря на полярную противоположность двух идеологий, администрация Буша, как ранее большевики, по-видимому, рьяно верует в праведный характер своей миссии, утверждают московские аналитики.
«Лидер крупнейшей мировой державы [Буш] объявил себя руководителем мировой революции», – пишет политолог Борис Межуев в комментарии, опубликованном недавно веб-сайтом APN.ru.
Другие консервативные российские комментаторы, похоже, согласны с оценкой Межуева. Националистически настроенный аналитик Александр Ципко в статье под красноречивым названием «Цветные революции, или реанимация большевизма», опубликованной газетой «Трибуна», отмечает общие идеалистические черты, роднящие администрацию Буша и большевиков-ленинцев, особенно касающиеся «экспорта революции».
Идеализм, подпитывающий внешнеполитический курс администрации Буша, позволяет американским властям оправдывать любое расхождение между словами и делами, заявляет Ципко. То же самое было и с большевиками, добавляет он. Анализируя действия, предпринимавшиеся в последние годы Вашингтоном в Центральной Азии и на Кавказе, Ципко указывает, что, с одной стороны, американские власти заявляли о себе как о поборниках законности. Однако, когда возникла благоприятная геополитическая возможность для демократических перемен, США дали добро на «революционную законность», пишет Ципко. «Революционная законность» – это в том числе и большевистская концепция, разрешающая использовать выходящий за рамки закона «кулак толпы» для свержения существующего политического строя.
Ципко добавляет, что на практике Соединенные Штаты действуют в бывшем СССР и в других странах, включая Ирак, следуя типично большевистскому принципу «цель оправдывает средства», за которым скрывается все «та же [большевистская] мораль, которая называет нравственным все, что служит победе интересов США», и все то же «большевистское безразличие к ценности человеческой жизни».
В другой аналитической статье, опубликованной правительственной ежедневной «Российской газетой», Ципко пишет, что методы, использованные для смены режимов в Грузии, на Украине и в Кыргызстане, прямо взяты из большевистских революционных «наработок». Ципко пишет, что в политических трудах Ленина полным-полно указаний на необходимость опираться для достижения победы в революционной борьбе на хорошо организованные и дисциплинированные слои населения. Особую роль Ленин отводил молодежи – этому, используя большевистский жаргон, «барометру революции».
В мае Буш изложил планы создания в рамках Управления по реконструкции и стабилизации при Госдепартаменте так называемого Корпуса активного реагирования (ARC). Корпус должен состоять из дипломатов и госслужащих, которые могли бы в срочном порядке перебрасываться в любой район мира, чтобы помогать странам, пытающимся перейти к демократии. «Для успеха молодых демократий в деле достижения свободного государственного строя нам следует заручиться помощью большого числа лиц и учреждений», – сказал Буш в речи, в которой изложил свое видение задач ARC.
Представитель Госдепартамента заявил EurasiaNet, что концепция ARC «пока находится в стадии разработки». Финансирование ее деятельности в 2006 г. окончательно не определено, поскольку Палата представителей и Сенат не договорились о размерах выделяемой суммы. Палата одобрила сумму в 7,7 млн, в то время как Сенат выделил 24 млн на 2006-й финансовый год. Задача ARC состоит в том, чтобы в чрезвычайных ситуациях оказывать помощь более «эффективно» и «систематически», сказал представитель госдепа, добавив, что внимание ARC в настоящий момент сосредоточено на двух странах – Судане и Гаити. В данный момент деятельность ARC не имеет отношения ни к одной из бывших советских республик, заявил чиновник.
Сразу же после объявления Буша об образовании ARC российские аналитики выразили убеждение, что операции ARC будут нацелены на постсоветские государства, и уподобили эту структуру промосковскому Коммунистическому интернационалу, или Коминтерну, который занимался насаждением коммунизма в период до Второй мировой войны. Вячеслав Никонов, связанный с Кремлем руководитель мозгового центра Фонд «Политика», заявил в комментарии, опубликованном ежедневной газетой «Труд», что изложение Бушем задач ARC «мало чем отличается от политики Коминтерна». Методы, инструменты и даже лозунги, которые использовали большевики и которые предлагает сегодня администрация Буша, практически идентичны, считает Никонов.
В первые годы большевистского режима Народный комиссариат иностранных дел пытался установить взаимовыгодные отношения с ведущими мировыми капиталистическими странами. В то же время Коминтерн осуществлял в тех же самых странах подрывную деятельность. На взгляд некоторых российских экспертов, имеются очевидные параллели между тактикой Коминтерна и сегодняшней внешней политикой США на постсоветском пространстве. С одной стороны, говорят они, Вашингтон обращается к России за помощью в глобальной войне с террором, а с другой его представители подрывают стратегические позиции Москвы в традиционной российской сфере влияния.
Российское правительство публично не высказывает и не одобряет столь «политически некорректные» сравнения. Однако оно, скорее всего, разделяет по меньшей мере некоторые из оценок российских консерваторов, касающихся внешней политики США. Так, министр иностранных дел России Сергей Лавров недавно вновь заявил, что попытки со стороны США осуществления «экспорта демократии» в страны СНГ и поощрение «внепарламентских методов борьбы» чреватые дестабилизацией и новыми конфликтами.
