У Пыльного Поселения Янги Махалля На Окраине Города Ош На Юге Кыргызстана Неважная Репутация. В Этом Поселке, Куда Практически Никогда Не Ступает Нога Чужака, Проживает Большая Часть Кыргызских Люли – Представителей "отверженной" Центральноазиатской Народ

Рядовые жители Оша встречаются с люли при иных обстоятельствах: люли занимаются попрошайничеством, гаданием, собирают металлические, пластиковые и другие пригодные для утилизации предметы. В регионе, где многие живут в бедности и презрении, люли занимают особое положение даже среди маргиналов – по социальному положению они стоят на самой низшей из ступеней.

Нина Кадрян – социальный работник при одном медицинском учреждении – рассказывает, что ее знакомые чуть не упали в обморок, когда узнали, что она регулярно посещает эти места. "Иногда они спрашивают меня: "А ты не боишься ходить с ними по самым темным переулкам? Я же делаю это каждый день", – рассказывает она.

А вот жители самого поселка придерживаются иного мировоззрения: им кажется пугающим мир за пределами их поселка. Глинобитные стены домов для них одновременно и крепость, и тюрьма. "Большинство людей никогда не выходят за пределы поселка", – говорит руководитель местного сообщества Абдурашид Уринов. По его словам, между люли и представителями внешнего мира установилось прочное недоверие, усугубляющееся отсутствием документов и образования. "Большинство из них не знают своих прав", – говорит он.

По мнению ученых, люли являются ветвью восточноевропейских цыган, а происхождение обеих этих групп восходит к общим предкам, некогда проживавшим на территории современной Индии. Однако ряд глав сообществ с обеих сторон полагают, что это две отдельные народности, указывая на различия в языке и религии. Большая часть люли – мусульмане, тогда как большинство европейских цыган исповедуют христианскую веру.

Раньше люли вели кочевой образ жизни. После Второй мировой войны советская власть создала специальные поселения – янги махалля, что на узбекском дословно означает "новое поселение". Уринов рассказывает, что представители народности работали в собственном колхозе и вели довольно сносную, хотя и обособленную жизнь. Распад СССР в 1991 году положил конец колхозу, его расформировали, а земли раздали – по мнению многих, несправедливо. Между тем, по словам директора местной правозащитной организации Арсена Амбаряна, кыргызское правительство практически перестало обращать внимания на эту народность. "Открытого конфликта между государством и диаспорой нет. Власти как бы говорят: "Вы не трогайте нас, а мы не будем трогать вас". Это состояние "ни войны, ни мира"", – отмечает он.

В 2004 году организация Амбаряна "Наше право" в течение года изучало условия жизни представителей народности люли в ошском районе. По ее оценкам население люли на юге Кыргызстана насчитывает 3,5 тыс. человек, причем уровень безработицы среди них достигает 90 процентов. Некоторые люли по-прежнему занимаются сельским хозяйством на сохранившихся у них наделах земли, или работают наемными рабочими на полях. Многим пришлось заняться попрошайничеством и рыться в отбросах.

Но при всех недостатках жизни в Янги Махалля – отсутствии воды, денег, медицинского обслуживания и образования на языке люли – есть один не столь бросающийся в глаза момент, имеющий, тем не менее, принципиальное значение. У многих жителей поселения нет документов, удостоверяющих личность, в связи с чем они просто не могут воспользоваться государственной системой соцобеспечения . Несмотря на проживание в Янги Махалля, многие люли оказались не охваченными советской бюрократической системой и не получили паспортов. Те же, кто все же получил удостоверяющие личность документы советского образца, зачастую не могут позволить себе выправить новые, кыргызские документы.

"Мне надо поменять паспорт, но у меня нет на это денег, - говорит безработный Исраэл Рзаев, который зарабатывает на хлеб своей семье сельхозработами на общественных полях.

По словам Уринова, в регионе, где процветает коррупция, а сотрудники правоохранительных органов могут остановить прохожих по любому поводу, отважиться отойти от дома без паспорта – это все равно что напрашиваться на встречу со взяточником. Задержанный люли, говорит он, "может быть и прав, но он все рано заведомо неправ, потому что у него нет документов". Работу без документов тоже найти очень сложно, добавляет он.

Супруга местного муллы разделяет это мнение. "Если кто-то отправляется на работу на базар, а милиция приходит и просит показать документы, ему придется заплатить крупный штраф", – подтверждает она.

Возможно, еще большее значение имеют свидетельства о рождении, поскольку они обеспечивают новорожденным доступ к государственной системе социального обеспечения и, в конечном итоге, к собственным паспортам. Но стоимость пребывания в роддомах вынуждает многих женщин из народности люли рожать дома, в результате чего их дети часто не получают официальных документов.

В результате исследования условий жизни около 400 семей организация Амраряна установила, что 45 процентов детей люли не пользовались системой государственного обеспечения ввиду отсутствия у них свидетельства о рождении. "Это уже третье поколение без документов", – говорит он.

Рзаев и другие родители-люли говорят, что образовался порочный круг, в котором отсутствие документов влечет за собой невозможность получить работу или воспользоваться гарантированными государством услугами, что, в свою очередь, лишает их детей возможности улучшить свою жизнь. "Скоро пойдет снег, а нашим детям нечего одеть на ноги", – говорит Рзаев. А это, по его словам, означает, что его дети, возможно, этой зимой не будут ходить в школу.

Организация "Наше право" поддержала обращение в суд семьи из пяти человек, ни один из которых не имел никаких документов. В результате суд вынес решение, предписывающее кыргызским властям выдать истцам удостоверяющие личность документы. Амбарян надеется, что это дело станет прецедентом. Меж тем, считает Кадрян, народность люли в Кыргызстане будет и впредь влачить существование на задворках общества. "Люди не живут здесь, а выживают, – говорит она. – А люди выживают так, как умеют".