Сосредоточившись в начале 2002 г. на укреплении стратегических отношений с Соединенными Штатами и Европейским Союзом, Россия в последние месяцы начинает возвращаться в Центральную Евразию, восстанавливая свое влияние на государства-члены СНГ. По мнению аналитиков, Кремль успешно продвигается вперед, заимствуя у администрации Буша внешнеполитическую риторику борьбы с терроризмом и права на превентивный удар.
Главным мотивом изменения геополитических приоритетов России является стремление обрести надежных партнеров. После терактов 11 сентября российский президент Владимир Путин сосредоточился на укреплении отношений Москвы с Вашингтоном. Однако успеху стратегических инициатив Путина препятствуют многие десятилетия взаимного недоверия между былыми врагами по холодной войне, а также экономическое соперничество, связанное с разработкой энергоресурсов Каспия.
За последний год Россия заключила соглашения о стратегическом партнерстве с Соединенными Штатами, членами Евросоюза и рядом других стран. Тем не менее у России нет настоящих и надежных стратегических партнеров, что заставляет говорить о ее геополитической изоляции, – утверждают некоторые эксперты.
«Сегодня ни одна страна или даже группа стран и ни один международный институт не могут, да и не хотят давать России какие-либо гарантии безопасности, сохранения территориальной целостности или хотя бы соблюдения ее экономических интересов», – пишет эксперт по региону Искандер Хисамов в журнале «Эксперт».
«И как бы ни было сегодня слабо и дезинтегрировано Содружество независимых государств, – продолжает Хисамов, – оно остается главным стратегическим партнером России, главнее Америки, Европы и Китая с Индией».
Как свидетельствует недавнее соглашение о создании российской авиабазы в Кыргызстане, Москва стремится продемонстрировать, что продолжает занимать господствующие позиции в регионе Средней Азии. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight]. По словам Хисамова, российская база должна показать, «кто на постсоветском пространстве хозяин». Соглашение о базе свидетельствует также, что в 2003 г. Путин, возможно, уже не будет таким сговорчивым, как раньше, в отношениях с Соединенными Штатами. В ноябре Путин заявил, что эпоха геополитических уступок России – начавшаяся после крушения СССР в 1991 г. и продолжившаяся после 11 сентября, когда в Средней Азии появились американские военные базы, – подходит к концу.
«Россия так много отдала за последнее десятилетие, что вопрос об ‘отдавать’ не стоит, – сказал Путин 27 ноября в своих комментариях, переданных радиостанцией «Эхо Москвы». – Мы будем брать, но в рамках договоренностей и международных соглашений».
Участие России в антитеррористической операции под руководством США вызвало громкую критику русскими националистами внешней политики Путина. Новые же политические акценты во многом устраивают оппонентов президента из лагеря националистов.
Интересно, что Москва преследует свои нынешние политические цели под флагом борьбы с терроризмом. Еще недавно многие российские эксперты выступали с критикой политики США, которую они называли империалистической. Однако сегодня Россия успешно имитирует действия США, стремясь восстановить свое влияние в Средней Азии. «Наша элита, которая вчера возмущалась американским высокомерием, сегодня вовсю копирует Вашингтон», – пишет политолог Лилия Шевцова из Фонда Карнеги за международный мир в своем комментарии, опубликованном еженедельником «Московские новости».
Однако имеется существенное различие между шагами Москвы и Вашингтона: в то время как Соединенные Штаты являются, несомненно, крупнейшей мировой державой, Россия с трудом удерживает свои позиции в регионе. «Фактически политика нашей страны на постсоветском пространстве в уходящем году стала маленькой моделью поведения США на мировой арене», – пишет комментатор Татьяна Рублева в «Независимой газете».
Будучи прагматиком, Путин, по-видимому, хорошо сознает различие между стратегическими возможностями США и России и довольствуется хорошим исполнением роли второго плана. Входя в возглавляемую США антитеррористическую коалицию, важным, хотя далеко не ведущим, членом которой является Россия, Путин энергично формирует свою собственную мини-коалицию на базе Договора о коллективной безопасности (ДКБ), в которой Москва занимает позиции безусловного лидера. [Информацию об истории вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight].
Используя фразеологию антитеррористической борьбы, Россия предпринимает энергичные шаги, чтобы создать полноценный региональный военный блок, который позволит Москве усилить свое влияние на территории постсоветской Евразии. По мнению некоторых экспертов, новая организация будет создана уже к следующему саммиту СНГ в мае 2003 г.
Профессор философии Московского технического университета Виктор Ильин в комментарии, опубликованном на сайте Kreml.org, призвал к принятию Россией своей собственной версии доктрины Монро. «Исключительное право контроля над бывшими частями [Российской] империи и поддержка дружественных региональных режимов является прерогативой России, которая стремится к реинтеграции на пространстве [бывшего Советского] Союза под своим руководством», – утверждает Ильин.
В том же духе возникшие на постсоветском пространстве государства все чаще изображаются Москвой как недоразвитые и нуждающиеся в защите. Историк Владлен Сироткин, специалист по истории Франции, сравнил недавно беднейшие страны СНГ с бывшими французскими колониями в Африке. В одной из своих реплик в «Литературной газетой» он предлагает Путину заимствовать подход Парижа к Африке в 1960-х гг. «Франция, например, полностью восстановила контроль над своим ‘африканским СНГ’, – пишет Сироткин. – Сохранены прежние военные базы, контролируется экономика и торговля».
В Москве, по-видимому, все больше убеждаются, что такая нео-имперская политика на постсоветском пространстве может принести успех. Эксперты указывают на такие позитивные факторы, как географическая близость, экономическая и политическая зависимость государств постсоветского пространства от России, а также на потенциальную способность Москвы использовать в своих целях внутренние политические трудности некоторых руководителей бывших советских республик, например кыргызского президента Аскара Акаева. [Дополнительную информацию см. Архив рубрики Eurasia Insight]. Важно также, как указывает Татьяна Рублева, что, «в отличие от США у России есть исторический опыт удержания этих государств в сфере своего влияния».
