Прошло уже три месяца, как британский посол Крейг Мюррей произнес в Узбекистане свою памятную речь, а дипломаты и аналитики продолжают обсуждать вопрос о возможном изменении отношений между Великобританией и бывшей советской республикой. Речь британского посла стала сенсацией, хотя он всего лишь решился сделать то, на что в этой стране отваживаются немногие: Мюррей сказал правду.
Во время антиталибской кампании осени 2001 г. Узбекистан, расположенный к северу от Афганистана, стал важнейшим союзником США и Великобритании. Однако, несмотря на важные изменения в статусе страны, Узбекистан пошел на весьма незначительные реформы в той области, которая касается репрессий в отношении инакомыслящих. 17 октября на открытии узбекского отделения «Дома свободы», посол Мюррей в присутствии высокопоставленных узбекских чиновников и диломатов произвел залп из всех дипломатических орудий. Посол сказал: «В действительности Узбекистан не является демократической страной, и он очевидно не идет по пути демократии. Крупнейшие политические партии находятся под запретом, состав парламента не зависит от демократических выборов, отсутствует система сдержек и противовесов, которая позволяла бы контролировать исполнительную власть».
Шок, произведенный этим выступлением, – как и другими выступлениями, посвященными широко распространенной практике пыток, нежеланию правительства ввести конвертируемость узбекской валюты и развивать приграничную торговлю, – не следует недооценивать. Сильнейшим ударом британский дипломат разрушил все то здание из эвфемизмов, которое было выстроено Западом в отношении Узбекистана. Мюррей продолжил: «Худшее же заключается в следующем: мы убеждены, что в тюремном заключении находится от 7 до 10 тысяч человек, которые должны быть сочтены политическими заключенными и/или узниками совести. Во многих случаях они обвиняются в преступлениях на ложных основаниях, без предъявления достоверных улик, свидетельствующих об их причастности к совершению преступных деяний».
Аналитики указывают, что в словах посла не заключено ничего существенно нового, хотя приведенные Мюрреем цифры превышают другие опубликованные оценки: в докладе организации Human Rights Watch от 14 января говорится, что по «консервативным» оценкам число узников совести в Узбекистане колеблется от 6500 до 7000 человек. Так или иначе многие западные представители выступают с критикой президента Ислама Каримова, обвиняя его в злоупотреблениях, о которых говорил Мюррей, а госсекретарь США Колин Пауэлл, как сообщается, призывал Каримова начать немедленные демократические реформы перед подписанием двустороннего договора. По большей части высказывания Мюррея являются общим местом в частных беседах иностранных дипломатов и бизнесменов, которые они ведут дома или на работе. Тем не менее его речь настолько отличалась от официально принятых стандартов, что ее сочли провокацией. «После его слов в зале воцарилось неловкое молчание», – сказал один из гостей на церемонии открытия «Дома свободы».
В период после произнесения Мюрреем своей речи правительство Каримова время от времени предпринимало шаги, направленные на восстановление поколебленной репутации. 3 января власти освободили активиста Общества прав человека Узбекистана Юлдаша Расулова по объявленной в декабре амнистии. Расулов был заключен в тюрьму по обвинениям, которые западные адвокаты назвали «сфабрикованными». Human Rights Watch приветствовала решение правительства о его освобождении. Однако многие другие политзаключенные остаются за решеткой, а эксперт ООН объявил в декабре, что наблюдал «систематическое» использование пыток во время своей поездки по узбекским тюрьмам. [Историю вопроса см. Архив рубрики Eurasia Insight]. В докладе от 14 января, содержащем острую критику администрации Буша за игнорирование положения с правами человека ради продолжения войны с террористами, Human Rights Watch выразила надежду, что администрация поддержит реформы в Узбекистане.
Резкие высказывания Мюррея были услышаны теми, кто хотел слышать. Однако по большому счету его выступление раскололо международное сообщество на два лагеря. Некоторые дипломаты и аналитики сочли его речь результатом усталости, вызванной давно проводящейся политикой пряника, а не кнута, в надежде на ответную благодарность Ташкента. Этот подход, по их словам, не принес почти никаких успехов, поскольку положение с правами человека в Узбекистане, по сути дела, остается беспросветным. По мнению других экспертов, выступление Мюррея было наивным и контрпродуктивным шагом. В этом смысле речь британского дипломата выявила острые разногласия в правительствах западных стран и международных организациях по вопросу об отношении к репрессивному режиму Каримова на очередном, остающемся неясным, этапе антитеррористической операции. Главным вопросом остается то, дойдет ли критика той гнусной политики, которую проводит Узбекистан, до ушей правительства и заставит ли она проводить реформы, или, напротив, приведет к тому, что правительство сплотит ряды и займет круговую оборону.
По мнению наблюдателей, некоторые европейские государства склонны к более мягкому тону, чем Соединенные Штаты, которые выражают в частных беседах традиционно жесткую позицию. Высказывания Мюррея поднимают вопрос о роли Великобритании и Европы как противовеса политике Соединенных Штатов. Доклад Human Rights Watch, в котором Европейский Союз обвиняется в «неоправданном почтении к Вашингтону», свидетельствует также о том, насколько болезненные темы были затронуты в речи Мюррея.
Некоторые наблюдатели говорят, что по иронии судьбы речь Мюррея вызвала трения между посольствами США и Великобритании – стран, больше всего заинтересованных в защите демократии и прав человека в Узбекистане. Посол США Джон Хербст присутствовал на открытии «Дома свободы» и выразил, как сообщается, типично американскую точку зрения на положение с правами человека в Узбекистане, а именно – что проблемы есть, но имеется определенный прогресс. После этого не предполагавшего сюрпризов обращения Мюррей и открыл огонь из всех бортовых орудий. «Речь британского посла привела в замешательство Соединенные Штаты. Она показала, что в линии общей обороны появились разрывы, многие даже подумали, что [Мюррей] решил продемонстрировать свое превосходство над [Хербстом]», – сказал один из присутствовавших на церемонии гостей.
Конечно, решение Мюррея выйти за рамки протокола дает его противникам основания для критики. Существует мнение, что независимо от того, что именно было сказано Мюрреем, он не должен был высказываться в столь резкой форме спустя всего несколько месяцев после своего назначения в Ташкент. С такой речью следовало подождать, и сначала вновь назначенный дипломат должен был поставить эти вопросы перед самими узбеками. Это не обязательно привело бы к практическим результатам, но укрепило бы позиции британского посла и сделало бы его менее уязвимым перед критикой. По сути дела, говорят эксперты, Мюррей сам себя загнал в угол, поставив под угрозу свое дальнейшее пребывание в стране.
Но даже если этот анализ и правилен, резкость высказанных Мюррем суждений вдохновила некоторых других оппонентов Каримова. «Для меня гораздо важнее не то, почему он это сказал, а почему этого не сделали другие послы», – заявил один западный комментатор.
