В памяти всплывают показательные процессы советской эпохи, на которых сломленные люди с побелевшими лицами – бывшие члены политической элиты – зачитывали заранее подготовленные тексты о собственных страшных преступлениях против родины. Разгромив якобы покушавшиеся на его жизнь силы, туркменский президент Сапармурат Ниязов выступил хранителем наследия советских времен – с покаяниями по телевидению и всенародным порицанием на страницах печати осужденных деятелей оппозиции.
Погромы, начавшиеся сразу же после покушения 25 ноября, в том числе широкомасштабные аресты подозреваемых в заговоре лиц и членов их семей, значительно ослабили силы антиниязовской оппозиции. [Дополнительную информацию см. Архив рубрики Eurasia Insight]. И все же испытываемое Ниязовым чувство избавления от опасности может оказаться ложным.
29 декабря Верховный суд Туркменистана приговорил наиболее решительного соперника Ниязова – бывшего министра иностранных дел Бориса Шихмурадова, к максимальному 25-летнему сроку заключения по обвинению в организации покушения. В тот же день Шихмурадов выступил по телевидению и признал, что «никакой оппозиции не существует... была создана преступная группа... чтобы совершить покушение на жизнь президента».
«Такие же методы использовались во время сталинских показательных процессов в СССР в 1930-х гг.», – говорится в осуждающем приговор Шихмурадову заявлении представителя ОБСЕ по свободе средств массовой информации Фреймута Дуве.
Показательные процессы не прекратились после смерти Сталина. По сути дела, советская власть иногда устраивала покаяния по телевидению вплоть до конца 1980-х гг. В 1980 г., например, православный священник Дмитрий Дудко выступил по телевидению с осуждением собственных «антисоветских» взглядов. За ним последовали другие, в том числе грузинский националист Звиад Гамсахурдиа, ставший позднее грузинским президентом и отстраненный от власти в результате гражданского конфликта.
Выступая по туркменскому телевидению, Шихмурадов назвал Ниязова «даром, данным народу Туркменистана свыше». Тем не менее, всего за пять дней до этого, 24 декабря, Шихмурадов опубликовал письмо, в котором утверждал, что находился в Ашгабате в момент покушения и считает, что «все это было инсценировкой, организованной властями для опережения событий и для расправы над оппозицией». Шихмурадов написал, что вернулся на родину в сентябре для организации массовых демонстраций, и заявил, что Ниязов, предчувствуя приближающиеся волнения, инсценировал заговор.
Шихмурадов написал также, что сдается властям «в надежде, что с моим арестом прекратятся преследования ни в чем не повинных людей». Он предупредил, что может быть подвергнут физическим пыткам и методам психологического давления. Время от время из Туркменистана поступает информация о продолжении советской практики злоупотребления психотропными препаратами. По меньшей мере один туркменский журналист заявил, что был задержан и накачан психотропными веществами, однако позднее взял назад свои слова, вероятно подвергнутый новым угрозам.
Эксперты и правозащитники продолжают обсуждать мотивы Шихмурадова, заставившие его сдаться властям и покаяться. Некоторые считают, что Шихмурадова пытали и накачали наркотиками, заставив осудить свою борьбу за свободу. Другим объяснением его поступка может быть желание привлечь к себе все внимание и защитить от преследований других людей. Это старый метод подпольных движений. Гамсахурдиа, например, утверждал, что покаялся сознательно и что это был «тактический» шаг, чтобы «спасти движение».
В соответствии со сталинскими рецептами публичное покаяние в Туркменистане было подкреплено всенародным осуждением в средствах массовой информации. 31 января на четырех полосах официального туркменского еженедельника «Адалат» («Справедливость») были перечислены имена 57 «предателей», осужденных на сроки от 5 до 25 лет. Их «преступления против государства» взывают к мщению, говорится в статье, полной мистических преувеличений и партийно-коммунистического негодования.
Делая ловкий ход, газета пытается настроить читателей против Шихмурадова, напоминая, что его отец работал в сталинских карательных органах – НКВД. «Ты – сын палача, способного сапогами идти по трупам», – говорится в комментарии газеты. «Кем бы ты ни был – министром или послом, мерзкое в тебе есть от твоих предков, от мерзкого отца твоего. Ты от него далеко не ушел. Ты не исправился, предатель, плод разврата».
Статья далее взывает к предкам другого обвиненного в заговоре деятеля, Ыклыма Ыклымова. «Все твои покойные предки до седьмого колена поднимутся в своих могилах из-за твоего деяния...» и проклянут тебя за то, что ты «двинулся на Льва [очевидно, имеется в виду Ниязова]» и составил заговор, «который не вспугнул даже лягушек».
Имеются данные, свидетельствующие о том, что кампания возбуждения народного гнева на политических противников Ниязова оказалась во многом неудачной. 6 января российский телеканал ОРТ, вещающий на всю Среднюю Азию, сообщил, что 70 процентов его аудитории не верит в то, что покушение было организовано оппозицией.
Как люди, уже привыкшие к советскому стилю подачи новостей, туркмены, вполне возможно, воспринимают преподносимую им информацию прямо противоположным образом и считают, что публичное признание президентом факта покушения и подавление инакомыслия являются свидетельством слабости Ниязова. А это, в свою очередь, может подвигнуть на новые акции, направленные на подрыв его режима.
