Пока азербайджанский президент Гейдар Алиев ведет переговоры о получении доступа к ресурсам Каспийского моря и пытается осуществить проект строительства трубопровода, дети на улицах столицы Азербайджана выдвигают более простое требование: «Пожалуйста, дайте денег». Бездомный бакинский мальчик Фаган одиннадцати лет дежурит рядом со станцией метро «20 января»: «Мы из Евлаха, – говорит он. – Наша семья задолжала, моя мать больна, а отец в России». Фаган и два его брата, один тринадцати лет, а другой шестнадцати, занимаются попрошайничеством. «Что мы можем сделать? – спрашивает Фаган. – Человек, которому мы должны, приходит каждую неделю и требует денег».
Фаган живет в районе Биладжары с матерью и братьями. Он не захотел сказать, сколько ему удается заработать за день, но шепотом признался, что должен отдавать половину денег за «охрану» на улице. Его история проста. В советское время назвать человека беспризорником значило высказать оскорбительное преувеличение. После распада СССР этот термин приобретает конкретный описательный смысл. По данным Детского фонда ООН (UNICEF), который занимается изучением положения с беспризорниками начиная с 1996 года, 47 процентов бездомных детей в Баку сироты, треть имеет только одного родителя, один из пяти когда-то жил с мамой и папой.
В 1997 году Нигяр Мансимли основала «Умид ери» (Источник надежды), детский дом для беспризорников. Она говорит, что многие беспризорники – беженцы из Нагорного Карабаха, прибывшие в столицу в начале 1990-х годов. Мамед десяти лет говорит, что был совсем маленьким, когда бежал из Карабаха: «Отец погиб на войне, мать больна. Теперь мне приходится выпрашивать деньги». И хотя Мамед живет в общежитии, он все же попрошайничает, чтобы платить за еду.
Даже имеющие убежище дети вымаливают подаяние. «Главной причиной, заставляющей детей выходить на улицу, является то, что им нужны деньги на пропитание», – говорит Тамилла Зейналова, председатель Детской комиссии Хельсинкской гражданской ассамблеи в Азербайджане.
Бездомные дети часто неожиданно обнаруживают, что сами должны отвечать за свое выживание. Илахе тринадцати лет и Самир девяти лет пришли в «Умид ери» и сказали, что их мать умерла. «Вначале мы не поверили, но затем пошли с ними в подвал, где они жили, и обнаружили тело матери, – рассказывает Фарида Наджафзаде, заместитель директора детского дома. – Можете ли вы представить себе положение этих детей, спавших в коробке, которая служила курам для носки яиц?». Наджафзаде говорит, что мертвая женщина, по-видимому, была избита до смерти. Ее дети не имеют никакого представления, кто мог ее убить.
Еще один ребенок, Зарифа, жила на улице с матерью до того, как пришла в «Умид ери». «Родственники со стороны отца выставили нас из дома после его смерти, – сказала Зарифа. Сейчас ее мать в Турции. «Она приедет, – говорит Зарифа. – У нее нет денег, чтобы вернуться, но она часто мне звонит».
По словам Мансимли, она основала «Умид ери» как место временного пребывания беспризорников, нуждающихся в социальной и психологической поддержке. «В доме могут жить пятьдесят детей, – говорит Мансимли, добавив, что все началось с двоих детей. – Когда мы начинали, мы ходили ночью по улицам и разговаривали с беспризорниками. Иногда они соглашались пойти с нами, а иногда нет. Но теперь любой бакинский беспризорник знает это место и приходит сюда, чтобы поесть и помыться». Детский дом не может вместить всех городских беспризорников, а некоторые из них и не хотят здесь жить.
Нищие зачастую умеют только попрошайничать. Кямаля Агайева, исследующая условия жизни детей в Детской комиссии, говорит, что беспризорники нуждаются в специальных школах и постоянном внимании. «Этим должно заниматься правительство», – говорит она. Доктор Тамара Дадашева возглавляет благотворительное общество «Зорге – забота о детях» (Sorge – нем. «забота») и отделение гематологии в Республиканской детской больнице. По ее мнению, на улицы детей приводят социальные причины. «Когда родители не могут найти работу, они отправляют своего ребенка на улицу заработать денег», – говорит она.
Однако вред детям наносит и слабая система государственного здравоохранения, – говорит д-р Дадашева. «Беспризорники, зарабатывающие мойкой машин, иногда вдыхают токсичные газы, – говорит она. По ее мнению, у беспризорников чаще встречаются заболевания крови. Другие специалисты соглашаются с ней, называя более обычные причины заболеваний, такие, как зимний холод. «Как можно говорить о здоровье этих детей, если они не имеют возможности надеть зимой пальто?», – говорит Агайева. Государство получает помощь из многих источников, однако после распределения ее среди 700 000 беженцев эти деньги мало что значат.
Некоторые взрослые, заправляющие бандами беспризорников и называющие себя «дядьями», также привлекают в них детей, нуждающихся в помощи. По словам Агайевой, взрослые «используют беспризорников для зарабатывания денег» и держат их в погребах и других потайных местах. «Эти люди знают, что кто-нибудь обязательно даст денег ребенку», – говорит она. Они знают также, что дети от них зависят. «[Один мальчик] сказал, что его так называемый дядя ездит на «Мерседесе» и что он входит в группу, занимающуюся попрошайничеством в аэропорту».
Сообщают, что дети платят за «охрану» своим дядьям, собирая деньги на стоянках. Взрослые запугивают детей, принуждая их к молчанию, – говорит Агайева. «Когда мы беседовали с ними, они боялись говорить и нервно оглядывались».
Жизнь на улице вызывает патологическое развитие личности. Зейналова из Хельсинкской ассамблеи говорит, что в Азербайджане вырастает новое, преступное поколение. «Они отомстят обществу, безразлично относящемуся к их жизни, – предупреждает Зейналова, добавляя, что улица предоставляет хорошие возможности для воспитания преступных банд. – Среди беспризорников имеется много воров и наркоманов».
Сотрудники гуманитарных организаций все чаще слышат о случаях изнасилований и сексуальной агрессии. «Иногда среди тех, кто приходит в нашу организацию, мы видим избитых и изнасилованных детей, – говорит Зейналова. – Существует люди, которые насилуют детей. А девочки утверждают, что «охрана» на улицах тоже насилует их». Агайева говорит, что встретила у метро двух девочек-подростков, которые притворялись немыми. Обратившись к ним, она выяснила, что в свое время они стали жертвами изнасилования, а теперь предлагают свои услуги за 3 доллара.
Агайева призывает к срочным мерам, включая образование государственной комиссии, для решения проблем беспризорников. Однако в настоящее время трудно даже оценить их количество, поскольку дети часто отказываются отвечать на вопросы.
