Вскоре после трагической гибели 12 февраля грузинского саночника Нодара Кумариташвили на трассе Олимпийских игр в Ванкувере у небольшого дома его родителей в высокогорном поселке Бакуриани начала собираться толпа. Шли часы, но никто не решался разбудить родителей спортсмена и сообщить им, что первые Олимпийские игры их 21-летнего сына оказались для него последними.
"Я вышел на улицу и увидел собравшихся людей. Я посмотрел на их лица и понял, что моего мальчика не стало", – рассказывает отец погибшего спортсмена Давид Кумариташвили – опытный саночник, в свое время одержавший немало побед на всесоюзных молодежных чемпионатах, когда Грузия входила в состав СССР. Его брат, Феликс, тренировал команду грузинских саночников и видел, как разбился Нодар.
"В нашей семье все занимаются спортом. Нодар также любил спорт. Он любил скорость", – с застывшим лицом вспоминает Кумариташвили. Соседи один за другим приносят свои соболезнования.
Старший Кумариташвили повесил телефонную трубку и рассеянно поблагодарил пришедших. "Даже Миша позвонил, – сказал он, имея в виду президента Грузии Михаила Саакашвили. – Я попросил его помочь мне как можно скорее доставить сына обратно на родину".
Похороны Нодара Кумариташвили пройдут 20 февраля, сообщило информагентство Interpress News со ссылкой на должностных лиц. Самолет с телом погибшего спортсмена прибудет в Грузию 17 февраля, известили местные СМИ. Все расходы по перевозке тела взяло на себя правительство.
Такое возвращение на родину, однако, не облегчит горя местных жителей, скорбящих о столь внезапно оборвавшейся молодой жизни.
"Он всегда приходил в мое кафе и говорил об Олимпийских играх", – говорит одна владелица кафе, пробирающаяся по заснеженной дороге под руку с пожилой женщиной.
"Этот мальчик погиб, делая то, о чем мечтал", – согласилась ее спутница. Но он не должен был так погибнуть, а его несчастная мать не должна была увидеть всего этого, добавила она, помолчав.
По словам отца и родственников, Нодар Кумариташвил начал заниматься санным спортом в возрасте 13 лет. Как и многие жители горнолыжного курорта Бакуриани в трех с половиной часах езды к западу от Тбилиси, входившего в число претендентов на проведение Зимних Олимпийских игр 2014 года, он просто обожал зимние виды спорта и добился в них замечательных успехов. Он вырос в доме, расположенном в непосредственной близости от подъемников и горнолыжных трасс, сбегавших с поросших соснами и елями склонов высотой 2,200 метров.
Нодар Кумариташвили тренировался в Европе, так как в Бакуриани нет профессиональной санно-бобслейной трассы. Накануне трагедии он позвонил матери по Интернету и сказал, что не совсем уверен в ванкуверской трассе, где уже разбились несколько саночников.
"Он опасался этого последнего виража, – говорит Давид Кумариташвили, сидя в неярко освещенной гостиной, где в иконах в углу комнаты отражаются зажженные свечи. – Он тренировался в различных местах в Европе, но этот отрезок, по его словам, был самым сложным. Я ему велел тормозить – это можно делать, касаясь поверхности ногами. Но он ответил: "Как ты можешь мне такое говорить? Ты же сам спортсмен. Ты же знаешь, что это такое. Спортсмены не учат друг друга тормозить".
Олимпийские чиновники поначалу заявили, что в трагическом инциденте повинен сам спортсмен, допустивший ошибку, но потом все же внесли изменения в маршрут трассы, снизив риск несчастных случаев. Их вердикт, хоть и смягченный принесенными соболезнованиями, вызвал у многих в Грузии негодование. Президент Саакашвили, присутствовавший на церемонии открытия игр, подверг заявление олимпийских властей критике, заявив, что никакая ошибка в спорте не должна приводить к смертельному исходу.
Отец спортсмена, назвавший обвинение чиновников несправедливыми, разделяет это мнение.
"Я понимаю, занимаясь этим спортом, мы все в определенной мере рискуем, но когда знаешь, что риск велик, надо принимать меры предосторожности, поднимать стенки и уж точно не ставить металлические столбы на самом опасном участке трассы, чтобы саночник, вылетевший с трассы, не разбился о них", – сухо сказал Кумариташвили.
Друзья уговаривают его обратиться с жалобой, но старший саночник не хочет ни с кем сражаться. "Это не вернет мне моего мальчика", – говорит он.
Кумариташвили отказался смотреть кадры трагического инцидента и выражает недовольство транслировавшимися повторами этой записи. Мать не должна видеть кадров с гибелью ее сына, уверен Давид Кумариташвили.
Мать другого грузинского саночника, Инесса Гурешидзе, разделяет это мнение. По словам женщины, ее сын Леван был лучшим другом Нодара Кумариташвили, и сыну очень трудно примириться с гибелью молодого человека.
"Их было не разлить водой, – вспоминает она. – Они вместе ходили в школу, вместе проводили время, вместе тренировались. И Нодар погиб у него на глазах".
После гибели друга Леван Гурешидзе оказался от участия в олимпийских заездах.
"Многие говорят мне, что он должен был продолжить соревнования и выиграть их в честь Нодара, – говорит Инесса Гурешидзе, которой принадлежит небольшой продовольственный магазинчик близ крошечного здания железнодорожного вокзала в Бакуриани. – Но для нас, грузин, дружбы превыше всего, превыше спорта и славы. Он не мог участвовать в заездах, когда у него перед глазами все время стоял погибший Нодар".
А в гостиной Кумариташвили обезумевшая от горя мать в траурном платье сидит у кофейного столика, заваленного фотографиями сына. По грузинской традиции, она должна отобрать одну из них для похорон. Подумав, она выбрала снимок – тот, на котором Нодар изображен на фоне олимпийских колец.
От редактора:
Георгий Ломсадзе является независимым журналистом из Тбилиси.
