НОВОСТИ / АНАЛИТИКА. Музыка и картинка в одном флаконе. Стоя на сцене на фоне государственной символики Кыргызстана в национальном войлочном головном уборе и доспехах как у национального эпического героя Манаса, человек в маске задорно выкрикивает в зал под ритмичные удары:
"Что дало государство своим сынам за двадцать лет? Забыли о здравом смысле, занялись бизнесом, здравый смысл теперь на улицах. Что нужно моим кыргызам? Вы мусульмане, вам нужна вера! Что нужно моим кыргызам? Чистый кыргызский язык – вот что нам нужно!"
Песня называется "Не Керек?" ("Что нам нужно?"), а человек в маске – это Тата Улан, один из самых новаторских – и провокационных – исполнителей в Кыргызстане. "Улан абсолютно уникален, – говорит редактор сайта по вопросам культуры Limon.kg Бермет Иманалиева. – Он поднимает актуальнейшие для Кыргызстана вопросы".
Некоторые называют его националистом. Другие считают талантливым молодым исполнителем. Хотя в своих песнях он часто занимает определенную позицию, самой политики он чурается. Что можно сказать наверняка, так это то, что Тата Улан – урожденный Улан Калыбеков – как никто другой умеет сочетать традиционную кыргызскую исполнительскую манеру с русской – и западной – поп-музыкой. Также очевидно, что его песни, в которых критикуются западные нравы, западная манера одеваться и немусульманский образ жизни, находят отклик в сердцах кыргызских слушателей.
"В нашей стране любят оппозицию, людей, которые выступают против чего-нибудь, – отмечает Иманалиева. – Кто-то может критиковать его, но простой люд понимает и уважает его".
В обычной жизни Улан являет собой не столь агрессивный персонаж, как в своих клипах. Молодой человек тридцати одного года от роду, с блестящими глазами и глубокими отметинами на лице и шее, он изъясняется на правильном, литературном русском языке. Его часто называют рэпером, но с такой характеристикой ни сам Улан, ни представители рэп-культуры Бишкека, не согласны. Творчество рэперов Кыргызстана навеяно американскими и русскими исполнительскими традициями, Улан же опирается на традиции кыргызских бардов, особенно отчетливо улавливаемые в монотонности ритма и аккуратности его строк.
"Наши народные певцы творят исключительно под аккомпанемент комуза [традиционного кыргызского музыкального инструмента типа лютни]. Я же беру наши мелодии и комбинирую их с отбиванием такта, что создает совершенно новый стиль, новый жанр", – сказал Улан EurasiaNet.org.
Новаторский потенциал Улана является, пожалуй, продуктом его воспитания. Он вырос в Алматы в Казахстане в светской артистической семье, а учился актерскому мастерству в Москве в престижном Щепкинском училище.
При всех своих других талантах – а Улан сам пишет тексты, является продюсером своих песен и постановщиком видеороликов – он также выступает в роли собственного агента, причем очень неглупого. На вопрос о маске, которую он надевает даже во время телевизионных интервью, у него есть принципиальный и практичный ответ: "Я ношу маску, потому что не хочу, чтобы меня разрушили славословия, поскольку никто не узнает меня", – говорит он. А потом признается с улыбкой: "Кроме того, когда я пришел в этот бизнес, мне нужен был какой-то пиар-ход. Это все-таки шоу-бизнес".
Успех Улана объясняется как его артистическими и рекламными талантами, так и приверженностью острой общественной тематике, сделавшими его поистине явлением культурной жизни.
Доминирующий посыл в песнях, по словам их автора, духовный. Являясь приверженцем движения мусульманского возрождения "Таблихи Джамаат", он принимал участие уже в семи миссионерских акциях.
Основываясь на своей интерпретации ислама, Улан занимает позицию, которую многие называют реакционной и женоненавистнической. Он страстно отстаивает необходимость носить женщинам головной убор, вопрос о котором весьма остро стоит в сегодняшнем Кыргызстане. В своем ролике "Не Керек" Улан держит в руках двух кукол: одну в хиджабе, а другую в мини-юбке и топике, и говорит: "Одна кыргызская девушка блюдет кыргызскую честь. Другая кыргызская девушка навлекает позор на наш народ".
В другой своей песне, одной из первых, на русском языке под названием "Братья-мусульмане", он осуждает "извращенку-Европу", которая "защищает права сексуальных меньшинств, увеличивая массы аномальных общин".
С пылом новообращенного он относится и к кыргызскому языку. В Алматы Улан ходил в русскую школу. Его первым языком был русский, а кыргызским он овладевал уже самостоятельно.
"Чтобы научиться родному языку, я начал читать "Манас" – кыргызский эпос, ставший после обретения независимости чем-то вроде государственной идеологии, объясняет Улан. – Я никогда не говорил на кыргызском, по крайней мере, не говорил хорошо. А писать и вовсе не умел. Но потом я прочел "Манас" и сразу начал писать".
Сегодня Тата Улан является рьяным сторонником родного языка. "Если ты растешь в городе и не говоришь по-кыргызски, то ты – мырк", – утверждает он в песне "Не Керек", используя прозвище, которым коренные бишкекцы обзывают нерусскоговорящих приезжих. Из-за подобных заявлений его и записали в националисты.
Это единственный вопрос, по которому Улан пришел в негодование. Обвинение в национализме – наговор, настаивает он. "Лишь невежественный человек, который живет в моей стране, но не говорит на моем родном языке, не уважает эту культуру, будет называть меня националистом, – говорит он. – Если ты кыргыз, ты должен знать свой язык. Если ты не говоришь по-кыргызски, как ты может писать в своем паспорте, что ты кыргыз?"
Тема, лежащая в основе песен Улана, это тема противостояния кризису: Кыргызстан – это страна, в которой за пять лет произошло две революции и которую преследуют июньские массовые столкновения на национальной почве в городе Оше и его окрестностях.
И все же несмотря на непростое недавнее прошлое страны, он остается оптимистом. "Что бы здесь ни происходило, означает, что так угодно Аллаху. Если человек живет в бедности, то это означает, что когда он вырастет, он будет знать, что такое быть голодным и что такое быть сытым. Это ниспослал нам Аллах, чтобы наше общество поняло, что такое быть голодным. Но это не навсегда. Придет время, когда к власти придет новое, нормальное поколение", – отмечает он.
А пока вопрос заключается в следующем: сможет ли Тата Улан и такие как он – набожные и гордящиеся кыргызской культурой – найти точки соприкосновения с остальным обществом?
