X
X

Россия: Влияние большевиков на нефтяную промышленность

Фрагмент советского плаката.

НОВОСТИ / АНАЛИТИКА. Коммунистическая система центрального планирования была серьезным препятствием для экономического развития, в особенности в нефтяном секторе России.

На сегодняшний день Россия входит в число крупнейших мировых производителей нефти, обеспечивая около 12% мировой добычи. Доля России в 2017 году аналогична доле столетие назад: в революционный 1917 год около 15% добываемой в мире нефти приходилось на месторождения Баку, который в то время был частью Российской империи.

В промежутке между нефтяными бумами дореволюционного Баку и постсоветской России, СССР построил собственную мощную нефтяную промышленность, принцип деятельности которой существенно отличался от работы мировой капиталистической нефтяной промышленности. Обнаруженные в советский период огромные нефтяные месторождения в Приволжско-Уральском регионе в 1940-50-х годах (благодаря которым регион называли «вторым Баку») и в Западной Сибири в 1960-70-х годах стали столпами первой в мире социалистической нефтяной промышленности.

В дореволюционном Баку – как и в мировой нефтяной промышленности с эпохи Standard Oil Рокфеллера – концентрация добычи, переработки и распределения нефти в единых руках позволяла ограничивать конкуренцию, а также контролировать поставки и цены. После захвата власти большевиками в 1917 году родилась система, при которой советское государство централизовало производство и распределение, в результате чего добычей, переработкой, транспортировкой и распределением нефти занимались отдельные, не связанные друг с другом министерства.

Централизация разрушила существовавшую при Российской империи систему вертикальной интеграции. Координация действий на различных стадиях пути от разведки месторождений до бензоколонки происходила не напрямую между занятыми в нефтяной сфере предприятиями, а в рамках длительных переговоров между отвечающими за них министерствами и прочими ветвями аппарата плановой экономики.

Страна постоянно изо всех сил пыталась производить больше нефти для растущих нужд промышленности и военного комплекса, а также на экспорт в большую часть стран социалистического блока. Между тем советское центральное планирование создало процедуры, которые представители капиталистической нефтяной промышленности считали крайне неэффективными. Например, планы бурения рассчитывались исходя из числа пробуренных метров. Подобная практика часто побуждала буровиков пытаться выполнить план, продолжая бурить даже на полностью истощенных местоположениях, или буря ряд мелких скважин на простых участках вместо того, чтобы браться за одну более глубокую или сложную скважину.

Учитывая, что такая практика создавала дополнительные сложности при и без того непредсказуемом характере разведки нефти, легко понять, почему советские планировщики редко имели четкое представление о том, сколько нефти производится или на какие объемы они могут рассчитывать в ближайшие годы.

Распределение нефтяных доходов в СССР также шло по иному сценарию, нежели в капиталистических странах. Твердая валюта или товары, которые Советский Союз получал в обмен на нефть, поступали прямо в центральную казну, не возвращаясь в регионы, где производилась экспортируемая нефть. Таким образом, СССР никогда не испытывал феномена «бум-городов», столь знакомого в Соединенных Штатах и большей части остального нефтедобывающего мира. Более того, советские нефтяные предприятия не пользовались особым влиянием даже в своих регионах. Кроме того, этот сектор не привлекал самые лучшие кадры: в рамках политического и экономического порядка, при котором акцентировалась тяжелая промышленность и металлургия, нефтяной сектор редко был ступенькой к высоким должностям в партийно-государственном аппарате.

Советская нефтяная промышленность не пользовалась и долей того престижа и могущества, которыми обладали нефтяные конгломераты капиталистического мира в ХХ веке. Советские нефтяные предприятия обладали влиянием в городах, где они функционировали, а доходы от экспорта нефти были важны для центрального бюджета Советского Союза, особенно в последние десятилетия существования СССР. Но работа в этом секторе, как правило, считалась грязной и непрестижной. Сталин, как говорится, был сторонником стали, а на советском флаге были изображены серп и молот, а не нефть.

Из-за этих отличительных черт социалистической нефтяной промышленности перемены постсоветского периода были особенно бурными. Во время приватизации в 1990-х годах то и дело возникали ожесточенные схватки за контроль над месторождениями. Этот период также характеризовался постоянно эволюционировавшими битвами на различных уровнях в процессе создания вертикально интегрированных нефтяных компаний путем объединения сотен независимых подразделений, занимавшихся производством, переработкой, транспортировкой, распределением, строительством и т.д., и получивших свободу в результате роспуска советских нефтяных министерств.

Затем последовали другие заметные преобразования. К концу 1990-х и началу 2000-х годов огромные потоки нефтедолларов, текших уже не в советский центральный бюджет, а на счета нефтяных компаний, быстро наделили руководителей и работников нефтяного сектора незнакомыми ранее богатством, влиянием и престижем. Но богатство отрасли также сделало ее главной мишенью критики со стороны населения, которое не могло не заметить, что природные ресурсы страны приносят доходы только избранным за счет большинства других граждан.

Некоторые элементы советской системы существуют до сих пор. В частности, с советских времен остались взгляды, что предприятия должны поддерживать города и регионы, в которых они работают, делая что-то сверх простой уплаты налогов. Данную практику сейчас в глобальном контексте называют корпоративной социальной ответственностью.

Однако во многих других отношениях – в том числе с точки зрения тесной связи с российским государством и участия российских нефтяников в операциях на международных рынках и тендерах на добычу на Ближнем Востоке, в Африке и других регионах – российский нефтяной комплекс сейчас ближе по своей структуре и операциям к нефтяная промышленность ХХI века в других частях мира, чем к своему советскому «предку».

Дуглас Роджерс работает адъюнкт-профессором по антропологии в Йельском университете. Он является автором двух удостоенных наград книг, основанных на глубоких этнографических и архивных исследованиях в Пермской области Российской Федерации: «Старая вера и русская земля: историческая этнография этики на Урале» (издание Cornell University, 2009 г.) и «Глубины России: нефть, власть и культура после социализма (издание Cornell University, 2015 г.). Вторая книга раскрывает историю советской и российской нефтяной промышленности с конца 1920-х годов и по сей день.

Россия: Влияние большевиков на нефтяную промышленность

1 / 1
X
> <